1ый вопрос, разумеется, стоимость на нефть

1-ый вопрос, разумеется, стоимость на нефть. На момент написания этих строк она превысила $57. Еще два года назад эта стоимость казалась катастрофически низкой, а на данный момент вселяет оптимизм, хотя ей и далеко до комфортных $80–85 за баррель.

На этом фронте наибольшую опасность представляют два фактора: вероятный срыв договоренностей о сокращении производства темного золота и резкий рост добычи в США.

Притом слету оговоримся, что опасность эти предпосылки представляют только в аспектах нынешней системы ценообразования, которая, по нашему глубочайшему убеждению, просит конструктивного пересмотра. Она гиперчувствительна к неясным ожиданиям, смутным тревогам и горячим новостям.

Срыв договоренностей о сокращении добычи нефти вряд ли произойдет.

При сохранении нынешней динамики на рынке — иными словами нежели стоимость продолжит восстанавливаться и ни один из игроков, не участвующих в сделке, не продемонстрирует резкого роста добычи.

Большего внимания из таких игроков заслуживают США.

Принято считать, что американский нефтегазовый комплекс способен динамично реагировать на конфигурации и оперативно наращивать добычу.

А рост цен на нефть приведет к пересмотру стоимости активов и откроет новые возможности по кредитованию. Вообще, нежели посмотреть на финансовое положение большинства нефтегазовых компаний в Штатах, то обнаружатся и дикие объемы задолженностей, и неясные перспективы по выходу на окупаемость имеющихся проектов даже при дальнейшем росте цен на энергоносители.

Поэтому рискнем представить, что добыча нефти в США остановится на нынешних уровнях, а вероятные конфигурации будут происходить в коридоре 100–200 тыс.

баррелей в день. В противном случае цены снова начнут снижаться, что опять же ударит поначалу по наименее приспособленным игрокам.

Мировой спрос на нефть будет расти. Это событие, кстати, делает достигнутые договоренности по сокращению добычи приятным, но необязательным условием восстановления рынка.

Просто без совместного планирования и четкого следования соглашениям рынок рисковал прийти к недочету энергоносителей.

А недочет, пусть и краткосрочный, не нужен ни торговцам, ни покупателям. Существует также животрепещущий вопрос газовых поставок.

Как понятно, на Западе существует мировоззрение, что «российские поставки скоро будут никому не нужны», так как в Штатах и Австралии вводятся в строй «мощные фабрики по производству сжиженного природного газа (СПГ)».

Согласно данной точке зрения, фактически уже в 2016 году «ультрадешевый американский СПГ» должен был начать вытеснять газпромовские поставки с евро рынка.

А австралийский газ сделает ненужными восточные газотранспортные проекты Рф! Правда, реальность таковая, что в 2016 году у американского СПГ экспансия не задалась. Ну и австралийцы столкнулись с непомерной накладностью производства СПГ при недостаточной ресурсной базе.

Иными словами, фабрики стоят не просто дорого, а чрезвычайно дорого, при всем этом собственная австралийская добыча голубого горючего не способна обеспечить непомерные амбиции экспортеров.

Вопреки ожиданиям некоторой — и, кстати, довольно важной — части экспертного общества американцы и австралийцы в 2016 году смогли вывести на рынок незначимые объемы СПГ.

Притом им пришлось продавать газ ниже себестоимости.

Ожидавшейся ценовой войны не вышло. Вообще, как такие производители могут развязать ценовую войну против компаний, которые в нынешних аспектах торгуют с прибылью, и победить в ней — остается большущим вопросом.

Полагаем, и будущий 2017 год не даст на него ответа.

Скорее мы увидим пробы пересмотреть заключенные с американскими производителями контракты, также перенос и отмену ряда проектов. Зона неопределенности для российского газа в 2017 году лежит не в области конкурентной борьбы с заокеанскими поставщиками, а в области судебных тяжб.

Взаимные претензии «Газпрома» и «Нафтогаза» начнут разбираться совсем скоро. Позиция «Газпрома» опирается на работающий контракт, а позиция «Нафтогаза» — на нежелание платить по счетам.

Которые, кстати, ему не выставляли до тех пор, пока «Нафтогаз» не обратился в суд, желая получить «немного денег» с «Газпрома». «Немного денег» в данном случае — это сумма, приблизительно равная расходной части бюджета Украины на 2017 год.

Встречные претензии «Газпрома» на несколько миллиардов больше.

Ситуация таковая, что даже частичное ублажение российского иска будет неподъемным для украинской экономики, которая «стремительно расцветает» последние три года в аспектах «побежденной коррупции» и «притока иностранных инвестиций». А частичное признание было бы наиболее вероятным финалом, если бы разбирательства были на 100 процентов очищены от политики.

Но в имеющихся аспектах суд скорее всего пойдет на затягивание разбирательств.

Благо возможности для этого есть.

В известном споре оптимист побеждает пессимиста, говорящего, что ужаснее уже не будет. Оптимист считает, что ужаснее обязательно будет.

Поэтому напоследок упомянем возможность разрастания конфликта на Ближнем Востоке.

Война может перекинуться на на данный момент благополучные нефтедобывающие страны Аравийского полуострова.

Тогда рынок темного золота ждет не просто рост, а стремительный, хотя и очень грустный взлет.

В нынешних аспектах этот вариант развития событий нельзя называть совсем уж неописуемым. С новым вас 2017 годом!

Создатель — заместитель генерального директора Института гос энергетики : Минэнерго РФ желает уменьшить экспорт нефти в Белоруссию Бюджет РФ будет устойчив при стоимости нефти $40 за баррель