— Как сильно пострадала экономика Сирии в итоге конфликта? — Сирия упустила возможность выйти к 2015 году на новый уровень экономического развития и стать государством upper middle income.
Сейчас исходя из убеждений человеческого развития Сирия находится на уровне Сомали.
Это основная утрата. Другая грозная утрата — это утраченные макроэкономические плюсы страны.
Низкая задолженность, мощнейший экспорт, очень небольшой экономный недочет — 1,7% ВВП, большие резервы иностранной валюты, высокие темпы роста ВВП — 5,5% в протяжении 7 лет.
Снижался уровень безработицы, в индивидуальности среди молодежи. Все это на 100 процентов утрачено.
Сейчас сирийский ВВП — лишь 45% ВВП 2010 года.
Уничтожено 90 тыс.
компаний, 2 млн домов из 4,3 млн разрушено.
Но создание в Сирии не умерло.
Сирийцы продолжают создавать, торговать, экспортировать продукты.
Они по-прежнему экономически активны. — Сколько будет стоить восстановление экономики страны?
— По нашим оценкам, чтобы вернуть ВВП на уровень 2010 года, уйдет 10 лет и $180 млрд.
Но только нежели война прекратится прямо сейчас.
Каждый новый день войны отдаляет нас от данной цели.
Но возврат к ВВП 2010 года еще не означает полного восстановления не учитывает человеческие утраты. До войны, например, в стране было 40 тыс.
медиков.
Из их 17 тыс.
покинули страну. Уехало множество бизнесменов, обученных управленцев.
— Откуда могут прийти средства на восстановление страны?
— Нежели получится установить мир, в 1-ые три года разрыв меж государственными доходами и расходами на восстановление экономики будет около $30 млрд.
Для покрытия этого недочета нужна будет помощь от международных организаций и государств, также личные инвестиции. Вопрос в том, как привлечь эти инвестиции.
Нужны сохранность и привлекательная для бизнеса среда.
Вызов для Сирии заключается не просто в привлечении средств, а в разработке эффективной системы городского управления.
Необходимо убедить инвесторов в том, что суды независимы, а городские институты не коррумпированы. Нам это не чрезвычайно удавалось и до войны.
Так что есть четкая связь меж восстановлением Сирии и реформами.
Восстановление Сирии — поначалу политический процесс. — У вас уже есть готовый план восстановления экономики Сирии?
— У меня есть проект.
План должны будут приготовить сами сирийцы, и он должен будет получить одобрение парламента.
Мы можем только обозначить круг вопросов.
Но сирийцам придется делать выбор.
— Какой?
— Например, придется решать, что восстанавливать поначалу, — Хомс или Алеппо. Тратить ли средства на возрождение нефтяной отрасли или на образование, потому что это разрешит убрать детей с улиц.
У нас нет средств слету на всё.
Это очень тяжкий выбор. — Какие отрасли будут представлять больший интерес для инвесторов?
— Поначалу жилищное строительство. В протяжении следующих 10 лет нам необходимо строить по 300 тыс.
домов в год. В данной сфере будет бум.
Вырастет спрос на цемент и арматуру. Будет расти промышленное создание, потому что для восстановления страны нужно будет всё — от дверных ручек до техники.
Хорошие перспективы имеют пищевая промышленность и сельское хозяйство. Потому что необходимо решать вопрос продовольственной сохранности.
В конце концов, будут очень необходимы валютные сервисы. Нужны банковская система и фондовый рынок.
— Российские компании непревзойденно управляются с большими инфраструктурными проектами, например в энергетике или ирригации.
Что можно ожидать тут?
— Нам понадобятся инвестиции в объеме $25 млрд в создание электроэнергии.
Нужно будет восстанавливать ирригационные системы. В ближайшие 25 лет ожидается бум в газовой отрасли.
Разрушения в Сирии чрезвычайно значительны.
Будут возможности для практически всех стран. Давайте определим, каков российский угол.
Пусть российские компании начнут планировать свои деяния уже сейчас.
— Как сирийский конфликт повлиял на экономику региона?
— Война в Сирии привела к резкому снижению темпов роста экономики Ливана — с 7% до 1% в год.
Выросли безработица и бедность.
Сократилась торговля, прямые иностранные инвестиции, официальная помощь развитию.
Ливанская экономика просела, а позже пришли беженцы. Восстановление Сирии принесет большие выгоды экономике Ливана, рост достигнет 6%. И это без всяких реформ и модернизации инфраструктуры.
Иордания тоже пострадала, но не так сильно, как Ливан.
Потому что она получила гигантскую внешнюю помощь и там есть четкая городская политика. Темпы роста там упали до 2%. Пострадали также юг Турции и Ирак.
Сирия была принципиальным поставщиком потребительских товаров в Ирак, там выросли цены.
В целом по региону утраты от «арабской весны» (снижение ВВП и разрушения) составили около $1 трлн. Это сопоставимо с потерями от региональной войны.
— Кто сможет восполнить эти утраты?
Может, страны Персидского залива?
— При стоимости на нефть $30 за баррель?
Время неблагоприятное.
Нежели цены на нефть останутся такими низкими, мы столкнемся с неуввязками.
Но в мировой экономике есть $1 трлн на восстановление арабского мира. Нежели мы станем достаточно привлекательными.
— Для Китая?
— Не только для Китая. В Европе сейчас отрицательные процентные ставки.
Они заплатят вам, нежели вы возьмете у их кредит.
Средства есть, вопрос в привлекательности. И это неувязка, с которой сталкиваются арабские правительства по всему региону.
— Нежели глядеть в глобальной перспективе, каково влияние «арабской весны» на мировую экономику?
— В 2008 году, когда Европу накрыл валютный кризис, я говорил европейцам, что их единственный шанс вернуть рост — бум в арабском мире. После 2010 года по обе стороны Средиземного моря у нас рецессия в Европе и нулевой рост в арабском мире.
Средства в мире есть.
Европа дала Греции €700 млрд. Этих средств хватило бы на восстановление всего арабского мира.
Нежели вы желаете остановить ИГИЛ, нужно дать работу арабской молодежи. Решение данной трудности не только военное.
Можно нескончаемо бомбить этих людей, но они будут возвращаться.
Нужны рабочие места и политическая система, в рамках которой люди будут свободными.