— Мы приехали сюда посмотреть на трансформацию Фонда муниципального благосостояния Казахстана «Самрук-Казына», куда входят крупнейшие госкомпании страны. Было заявлено, что компании фонда сократят издержки и выйдут на IPO.
В Рф тоже работает несколько огромных суверенных госфондов. Как вы считаете, они в трансформации нуждаются?
— Госпрограмма развития «Самрук-Казына» рассчитана на 35 лет, она предполагает наращивание городских и личных инвестиций, сокращение числа уровней управления, продажу непрофильных активов. Эту программу составляли спецы из 14 стран, они учли трудности, с которыми сталкивались при трансформации фонды нацблагосостояния других стран — сингапурский Temasek, малайзийский Khazanah и другие.
Процесс пересмотра стратегии управления госхолдингом, напрямую влияющим на состояние экономики страны, начат впору — последние тенденции указывают на смещение центра мировой экономической гравитации в Азию и рост роли Казахстана как валютного узла. Процесс конфигураций в казахстанском госфонде пойдет параллельно диверсификации экономики, постепенному переходу ее от добычи подходящих ископаемых к их переработке.
Параллельно, понимая, что толика страны в компаниях страны больше, чем она должна быть, Назарбаев берет курс на повышение толики личного капитала с 20% до 50% в «Самрук-Казына». Думаю, что при таких аспектах ВВП страны раз в год может расти на 5–6% в долговременной перспективе.
Экономика же Рф переживает не фаворитные времена.
Меж 1998 и 2008 годами в Рф шло множество экономических реформ и ВВП рос на 8% в год, но экономика тормознула с глобальным кризисом 2008-го. В Казахстане в конце 2000-х тоже лопнул ценовой пузырь на рынке недвижимости, также некоторые банки.
Но за последние годы казахстанская экономика восстановилась и росла на 6% в год, в то время российский ВВП не поднимался выше 2–4% в год, а это, заметьте, вышло задолго до санкций, связанных с украинскими событиями. Нежели вы спросите, в чем реальная причина, я бы ответил, что Россия намного приблизилась к тому, что люди относят к городскому капитализму.
Посмотрите на энергосектор.
Личный сектор в Рф ранее времени очень слаб. Поэтому здесь вопрос о том, как управлять русским фондами, проводить ли в их трансформацию или нет, не важен.
Вопрос должен быть поставлен так: хочет ли Россия, чтобы личный сектор рос по сути, а не на словах, и занимал весомую часть в экономике, или же для нее важнее переводить еще больше личных активов в госсектор. Такая долгая стратегия вряд ли может как-то поспособствовать экономическому росту страны.
— В прошедшем году Roubini Global Economics пророчила замедление ВВП Рф до 3,2%. Какие ожидания сейчас?
— Тот прогноз, естественно, не учитывал так высшую эскалацию конфликта интересов Рф и ЕС на Украине, переросшую во взаимные санкции.
На данный момент же, по моему мнению и прогнозу МВФ, рост ВВП Рф в 2014 году будет нулевым или вообще отрицательным, и следующий год точно не будет лучше этого, так что, даже нежели действие санкций будут приостановлено, российская экономика начнет расти в лучшем случае с 2016 года. При всем этом повлияют не столько санкции, сколько общее падение цен на сырье, вызванное в том числе ростом добычи шельфового газа в США, Канаде и других странах мира.
Не считая того, стоимость на нефть зависит и от цены на бакс, и укрепление американской валюты в целом в мире давит и на нефтяные котировки, и на рубль. — Как экономика Рф может минимизировать эффект падения котировок?
— Осознаете, тут вариантов не так много.
Вливание в экономику средств из стабилизационного фонда верно лишь в случае временного падения цен, и нежели цены будут падать в среднесрочном и продолжительном периоде, вероятнее всего, такое финансирование не поможет. В аспектах постепенного отказа Европы от российского сырья Россия пробует диверсифицировать свою экономику и перенаправить больше собственного газа и нефти в Китай — стоимость там дают неплохую, беря во внимание, что Россия была по сути загнана в угол.
Но будущее для российского сырья разумеется не наилучшее: вакантное место поставщика газа в Европу, скорее всего, будет занято США — они сейчас в процессе отмены собственного запрета на экспорт нефти и получения лицензий на экспорт сжиженного газа.
Дайте им 5–6 лет — и Европа окончит надеяться на российский газ, который будет продан по меньшей стоимости Китаю.
Выход в данной ситуации — начало диверсификации экономики, при которой она не будет зависеть так сильно от цен на сырье, переориентация ее на личный сектор и создание.
Это единственное решение.
— При успешной диверсификации, по идее, курс рубля уже не так крепко будет привязан к баксу.
— Да, но не всё так просто. А прямо в настоящий момент, я думаю, есть как минимум три предпосылки, существенно действующие на котировки рубля.
1-ая — это конфликт с Украиной, во время которого фондовая биржа падает вместе с рублем. Нежели же конфликт стабилизируется, это может стабилизировать и рубль.
2-ой фактор зависит от роста экономики и общей вероятности продолжения экономической рецессии Рф. 3-ий как раз связан с ценами на нефть и газ. Нежели эти цены продолжат падать, станут падать и объемы экспорта сырья.
Умеренно ускорится инфляция, и Центральный банк Рф окажется в особой ситуации: нежели он попробует остановить ослабление рубля повышением процентной ставки, это еще больше ослабит экономику, но нежели такового шага не сделать, это может обрушить рубль и вызовет еще гигантскую инфляцию.
Грозная неувязка.
Поэтому я бы не желал предсказывать точный курс рубля на будущее, чрезвычайно от практически всех обстоятельств он зависит.
— Чтобы избежать таких заморочек, какой российский шаг вы видите первым?
— Поначалу вы должны достичь компромисса с Западом.
Я бы не желал винить в эскалации этого конфликта Россию, потому что Запад тоже сделал ряд больших ошибок еще со времен развала СССР.
А в 2007 году было запланировано включить Украину и Грузию в состав НАТО, и это не могло повеселить Россию.
Параллельно Рф необходимо мыслить о том, как возвратиться к росту ВВП более чем в 3% — подойдет стратегия, включающая привлечение личного капитала, сокращением трат для ведения бизнеса, снижением уровня коррупции, увеличением возможностей для роста личного сектора, открытость для забугорных инвесторов и т. д..