Президент Рф Владимир Путин назвал убийство посла провокацией...

Президент Рф Владимир Путин назвал убийство посла провокацией и заявил, что ее цель заключалась в подрыве отношений меж Москвой и Анкарой. Он также выделил, что необходимо выяснить, «кто направлял руку убийцы». Экс-посол Рф в Турции Петр Стегний, проработавший в стране с 2003 по 2007 год, рассказал в интервью специальному корреспонденту «Известий» Жоре Асатряну о Андрее Карлове и вероятных причинах нападения.

— Вы непревзойденно знали Андрея Карлова.

Как вы можете охарактеризовать его как человека и дипломата? — Я вправду непревзойденно знал Андрея Геннадьевича.

Он был очень размеренным, высокопрофессиональным и опытным человеком.

Он бывал в сложных ситуациях, непревзойденно ориентировался во всех качествах дипломатической профессии. Главные его черты: солидное спокойствие и доброжелательность.

Андрей Геннадьевич повсевременно был готов помочь ближнему. Он создавал очень не нехорошее воспоминание на людей и коллектив, с которыми работал.

Это касается и коллег из российского посольства, и работников турецкого МИДа.

Гигантскую часть жизни он предназначил корейским проблемам, также работал в очень непростых аспектах в посольстве РФ в Северной Корее.

Позже в течение 5 лет был директором консульского департамента, очень хлопотного и загруженного. У него была широкая сфера деятельности, отсюда и такая взвешенность в его работе.

— Можете вспомнить какие-то истории из жизни? — Где-то полтора года назад мы виделись с ним.

Я ездил в составе парламентской делегации во главе с Сергеем Нарышкиным (на тот момент спикером Госдумы.

— «Известия») в Турцию. Мы долго просидели с ним в российском посольстве, разговаривая о региональных проблемах.

Я еще тогда направил внимание на его осведомленность, солидность, продуманность и взвешенность. Я на 100 процентов делю характеристику, которую дал Владимир Владимирович Андрею Геннадьевичу.

Он работал в Турции с 2013 года. Это достаточно большой срок, чтобы познакомиться и изучить ситуацию в стране.

Он был очень хорошим специалистом.

Это стало в индивидуальности заметно в период кризиса отношений меж Россией и Турцией, когда был сбит российский самолет. Позднее была попытка военного переворота в Турции.

Всё это просит от посла большего напряжения. Он очень достойно вел себя в непростых ситуациях.

Не считая этого Андрей Геннадьевич вносил свой вклад в урегулирование региональных кризисов, в частности сирийского. — Кто мог стоять за данной атакой?

Вы раньше произнесли «Известиям», что это могли быть сторонники запрещенного в Рф ИГ или турецкие националисты.

Сейчас инфы стала чуть больше.

Вы по-прежнему так считаете? — В Турцию выехала большая группа наших экспертов — 18 человек.

Они и выяснят реальные предпосылки и мотивы теракта.

Думаю, что они уже вступили в контакт с турками, у каких, быть может, уже есть свои выработки. В регионе и за его пределами есть группировки, которым не нравится сотрудничество меж Москвой и Анкарой в Сирии, в том числе по освобождению Алеппо.

Более того, практически всем внутри страны не нравится политика президента Эрдогана. Он предложил пакет конституционных конфигураций, которые глубоко меняют политическую структуру Турции, превращая ее из парламентской в президентскую республику.

Поэтому когда мы говорим о том, кто мог направлять этого террориста, то, не считая конструктивных террористов, нужно иметь в виду всю сложность ситуации внутри Турции.

Это на сто процентов могут быть и местные националисты, которые недовольны переменами политического строя в стране, инициированными Эрдоганом. На курдов это совсем не похоже.

У нас с курдами повсевременно традиционно дружественные дела.

Что касается Гюлена, то турецкие власти уже зафиксировали наличие активности его террористической организации. Но это тоже под очень большущим вопросом.

Здесь нужно отметить конъюнктурность привязки Гюлена к практически всем действиям в стране. Есть аргументы и за, и против.

Нужно подождать.

— Президент России Владимир Путин назвал убийство посла провокацией, направленной на срыв нормализации отношений и мирного процесса в Сирии.

— Это на сто процентов точная черта ситуации, которая не подлежит сомнению. — Как будут развиваться российско-турецкие дела?

— Убийство посла — это фактор огромного риска. Сам по себе масштаб произошедшего не позволяет говорить, что это не окажет никакого влияния на дела меж Москвой и Анкарой.

Звонок Эрдогана, слова министра иностранных дел Турции молвят о том, что они реагируют оперативно. Практически все зависит от того, как открыто и результативно будут выяснены происшествия этого преступления.

В турецкой реакции на произошедшее преобладает негодование и недоумение. Там все соображают, что этот теракт был нацелен на то, чтобы остановить процесс нормализации российско-турецких отношений.

Мы все понимаем, что Андрей Карлов работал и отдал жизнь для того, чтобы развивать дела. Непосредственно этот курс позволил вызволить Алеппо.

Нужно продолжать налаживать дела с турками. Здесь, кстати, не всё в порядке: мы понимаем не всё, что делают они, а они довольны не почти всем, что делаем мы. : Трагический день российской дипломатии Против сближения: дипломат Бакланов назвал вероятные предпосылки убийства посла РФ в Турции Трусливый выстрел в спину: политолог о последствиях убийства в Анкаре для мировой политики «Они надеялись, что у нас сдадут нервы»: сенатор Виктор Озеров о целях организаторов убийства посла