Редакция польской церковной газеты Тигодник Повшехны одарила...
Редакция польской церковной газеты "Тигодник Повшехны" одарила медалью Святого Жору за "выдающиеся награды в публичной жизни" бывшего президента Чехии Вацлава Гавела и управляющего варшавской "Газеты Выборча" Адама Михника. Поздравления лауреатам от лица краковской церковной церкви передал основной редактор "Тигодник Повшехны" ксендз Адам Бонецки.
Он произнес, что "немедля сказал о награждениях" в Ватикан - отцу римскому, который уже много десятилетий является подписчиком и одним из создателей газеты. "Когда будущий понтифик приехал с папой в Краков из Вадовиц, они сняли умеренную квартиру, расположенную в подвальном помещении дома", - говорит мой гид - журналист из "Тигодник Повшехны" Ян Счалка.
По берегу Вислы мы идем к маленькому двуэтажному дому, в котором с 1938 по 1944 год жил студент Кароль Войтыла.
1-ая любовь У этого одинокого дерева, может быть, вечерами он назначал свидание собственной "первой любви" - Халине.
Дочь директора гимназии в Вадовицах, которую закончил Войтыла, она обучалась в Кракове на актерском факультете.
Во время войны будущий понтифик не один раз в качестве зрителя посещал подпольный театр, где игралась Халина.
Но сам выступал на сцене лишь один раз - еще в лицее Войтыла сыграл роль в пьесе "Антигона".
Главную же женскую роль, несложно додуматься, исполняла Халина. Существенно позднее, став отцом, Войтыла пару раз приглашал актрису в Ватикан, где они сразу перебежали на "ты", называя друг дружку по имени.
Главенствующего редактора "Тигодник Повшехны", ксендза Адама Бонецки, именуют другом понтифика. По приглашению папы Адам 11 лет проработал в Ватикане, где выпускал польскую версию ватиканской газеты.
"Дружба предполагает равенство, - улыбается Бонецки. - У папы в Ватикане вправду есть несколько близких друзей посреди кардиналов.
Что касается меня, то я горжусь, что глава церкви относится ко мне с симпатией". В архиве Бонецки сохранилась неповторимая фото юного Войтылы, изготовленная когда тот оканчивал лицей.
Слегка выдающийся вперед подбородок, профиль упрямца и плотно сжатые губки - будущий папа производит воспоминание достаточно замкнутого юного человека.
Квартира студента Ян указывает мне запыленное подвальное окно бывшей квартиры студента Войтылы.
Решительно стучим. За крошечными ситцевыми занавесками - тишь, возможно, никого нет дома.
За полста лет тут не достаточно что поменялось: те же банки с солеными помидорами на подоконнике и палисадник с увядшими цветами, меж которыми торчат несколько тощих деревьев.
На крыльце, которое ведет со второго этажа, скрывается от порывов ледяного ветра дворняга.
Девченка в наспех наброшенной на платьице куртке, ежась от холода, сбегает по ступенькам во двор, чтоб выбросить мусор. Спрашиваем - знает ли она, где жил будущий понтифик.
"Естественно, паны", - отвечает она, кивая на подвал, и здесь же прячется в доме - видимо, туристы надоели ей своими расспросами. Мы возвращаемся в старенькую часть Кракова, где размещен филологический факультет, на котором перед войной обучался Кароль Войтыла.
По узенькой лестнице с дубовыми перилами поднимаемся на 3-ий этаж. "Тут все осталось без конфигураций", - говорит Ян, в прошедшем тоже выпускник факультета.
Сохранилась фото первокурсника Войтылы - юноша в слегка вытянутых на коленях холщовых брюках и светлой рубахе глядит в объектив фотоаппарата. "Обрати внимание", - хитро шепчет Ян, демонстрируя мне два огромных прикрепленных к стенке гобелена.
На одном - мифическое существо, схожее на ангела, держит в руке... масонские знаки, а на другом - читает книжку, обложку которой украшает звезда Давида.
Семинарист Войтыла Когда началась война, институт закрыли и будущий папа поступил в подпольную семинарию.
Занятия проходили по вечерам в здании краковской курии, где проживало высшее духовенство городка.
Группа студентов была маленький - всего 10-12 человек. Будущие священники кропотливо соблюдали конспирацию, объясняя свои визиты в курию "желанием помолиться".
Посреди учителей Кароля Войтылы был кардинал Кракова князь Сапьеха, который позднее стал духовным папой грядущего понтифика. Деньком же студент Войтыла трудился на заводе по обработке камня, который находился неподалеку от его дома.
Сохранилась запись в дневнике, изготовленная доктором химии, также работавшим на этом предприятии.
Пару раз он встречался с Войтылой, и его поразила глубина познаний, которыми владел "этот обычный рабочий". Через ворота курии мы с Яном проходим во внутренний двор строения.
Бывшие апартаменты Войтылы размещены на втором этаже. Но попасть в их можно лишь по личному согласию кардинала.
"Никто в Кракове не мог даже представить, что опосля 500 лет правления в римско-католической церкви итальянцев отцом может стать поляк, - говорит Ян. - Потому будущий понтифик уехал из Кракова с крошечным чемоданом, не взяв даже запасной пары носков.
Он был уверен, что возвратится из Ватикана уже на последующий день". Но конклав рассудил по другому - Войтыла стал понтификом.
В его прежних покоях до сих стоят позабытые в суете переезда старенькые ботинки, а в картонной коробке сложены оставшиеся личные вещи. Ксендз, поэт, журналист Сам папа воспоминаний никогда не писал - он вообщем не любит говорить о для себя.
Тем более сохранилось много свидетельств, что в подпольной семинарии кардинал Сапьеха выделял грядущего понтифика посреди учеников. Тем более опосля завершения учебы Войтылу направили священником в обыденный деревенский приход.
По тем временам такое назначение числилось ссылкой. И лишь через 4 месяца, по инициативе Сапьехи, его перевели ксендзом в один из городских костелов.
Грядущего папу поселили в маленький квартирке в двуэтажном коттедже при церкви.
Ксендз Адам Бонецки, который сейчас живет в этом доме, говорит, что в распоряжении Войтылы было две комнаты на первом этаже. Обедали работающие при костеле ксендзы в общей столовой - для священнослужителей традиционно готовила кухарка.
В 1947 году юный Войтыла в первый раз принес свою статью в редакцию "Тигодник Повшехны". Произнес: "Меня зовут Кароль, и я ксендз".
Материал был написан по итогам его поездки во Францию и посвящен французским священникам, которые устраивались простыми рабочими, чтоб лучше осознать жизнь народа.
Статья приглянулась редакторам, и ее напечатали.
Это была 1-ая публикация грядущего понтифика.
Позднее Войтыла сдружился с управлением газеты и публиковал на ее страничках не только лишь свои статьи, да и стихи. "Меня не постоянно восхищали его стихотворные опыты, - вспоминает заместитель главенствующего редактора газеты, в то время журналистка, Юзефа Хеннелова.
- Я считала эти произведения сложной поэзией, трудной для восприятия. Куда больше мне нравились его наиболее поздние работы, написанные в форме раздумий".
Свои стихи будущий понтифик подписывал псевдонимом Анжи Явин - от слова явление, статьи же шли под его своим именованием. Будучи ксендзом, он высылал свои произведения в редакцию по почте.
Но став епископом, время от времени лично приходил в газету - редакция находится в том же здании, что и резиденция главы духовенства. Чаепитие у епископа "Войтыла был умопомрачительно умеренным человеком, - вспоминает Хеннелова, - держался до боли просто.
У него было много друзей посреди мирян.
Сам он говорил незначительно, больше слушал. Став епископом, часто приглашал к для себя в курию работников редакции.
Дискуссировал наши публикации. Расспрашивал о личной жизни.
Мы даже удивлялись - откуда он знает настолько не мало о наших дилеммах". Потом гости пили чай и говорили, а сам Войтыла тут же, за столом, разбирал корреспонденцию.
Время от времени создавалось воспоминание, что он не смотрит за ходом беседы. Но в конце встречи Войтыла традиционно поднимал глаза и тщательно начинал отвечать на все вопросцы, которые появлялись во время общения.
Чрезвычайно скоро посреди студентов института прошел слух о увлекательном священнике Войтыле и почти все стали посещать его богослужения, а опосля - заходили побеседовать.
С течением времени студенты начали приглашать ксендза к для себя домой. Хеннелова вспоминает, как проходил в ее семье таковой ужин: "Войтыла лишь что возвратился из Ватикана и смотрелся утомленным.
Я так не отважилась расспрашивать его о поездке".
Ей даже показалось, что, приняв приглашение, Войтыла решил хоть на время "сбежать" в нормальную семейную жизнь, побеседовать о детях, пошутить и отдохнуть. Позднее, когда, став епископом, Войтыла приглашал к для себя в курию знакомых мирян, все знали: там не принято угощать гостей завтраком либо ужином.
Традиционно гости сами шли на кухню и заваривали чай. Но, будучи в гостях, Войтыла не упускал варианта похвалить хозяйку за вкусный ужин.
Войтыла никогда отсутствовал до конца открытым человеком.
Все знали, что у него есть внутренний мир, в который он никого не пускает.
Моя собеседница вспоминает, как с мужем и будущим понтификом они ехали на машине. Шел оживленный разговор.
Вдруг Войтыла замолчал, включил лампочку в салоне и начал что-то писать. Все друзья знали - когда он размышляет, его нельзя тревожить ни под каким предлогом.
Меж собой студенты называли грядущего главу римско-католической церкви Дядей. Это делалось в целях конспирации - властям навряд ли бы понравилось, что ксендз разговаривает с институтской молодежью.
Для студентов такое знакомство могло обернуться суровыми последствиями. Так и возник Дядя.
В компаниях никто не обращался к будущему понтифику "уважаемый ксендз".
Говорили: "Вечерком мы идем к Дяде" - и все знали, что это значит. "Когда я приезжала по приглашению папы в Ватикан, наш разговор был таковым же сердечным, как и в краковский период его жизни.
Я говорила ему о семье и детях, - вспоминает Хеннелова. - Но сходу показалось очевидным, как напряженную жизнь ведет понтифик.
Во время нашей беседы в зале повсевременно находился его секретарь, который агрессивно контролировал время встречи".
"Кароль Войтыла остался таковым же внимательным к людям, как и ранее", - убеждает Хеннелова. И сейчас письма, которые понтифик отправляет в Краков старенькым друзьям, он никогда не подписывает официально - папа римский Иоанн Павел II. Лишь как до этого - Дядя.