Съезд прозвали сепаратистским, но без силовых последствий: в те годы даже на Украине числилось преступным только насильственное разделение страны. Не довольно кто увидел: в Северодонецке лишь ответили на сепаратизм — отказ запада Украины подчиняться законно избранному президенту Януковичу. Таковы были официально принятые решения западных советов, мэров и даже назначаемых президентом глав областных администраций.
Северодонецкий же съезд ограничился требованием федерализовать республику — ввести четкое разграничение способностей и обеспечивающих их валютных потоков меж центром и регионами.
Украина до недавнего времени переживала те же процессы, что и Российская Федерация, но с опозданием на неплохой десяток лет.
Бунт 2004 года во многом напоминал конституционный кризис 1993 года в РФ. Конституцию РСФСР 1978 года правили с 1986 года так часто и хаотично, что в ней накопились внутренние противоречия. У каждой из сторон конфликта — сторонников сохранения большинства особенностей российской жизни и безудержных либералов — были закрепленные в конституции обоснования своей позиции.
Дело кончилось силовым столкновением 3–4 октября 1993 года с сотками жертв. На Украине 1-ый майдан прошел бескровно, чем ее граждане хвастались перед остальными русскими еще фактически десятилетие.
Но в РФ даже принятие 12 декабря новой конституции не избавило почву для противоречий. В том числе противоречий меж центром и регионами.
Временный выход из положения нашел тогдашний вице-премьер по региональной и гос политике Сергей Михайлович Шахрай — в этом, как я знаю, ему изрядно помог его советник Нурали Нурисламович Латыпов. Тогда чуток ли не с каждым регионом центр заключил отдельный договор о распределении способностей.
Фразу Бориса Николаевича Ельцина «Берите столько независимости, сколько сможете переварить» дополнили точные указания: кто сколько переваривает.
Это сняло много поводов для конфликтов. Когда страна вышла на новый уровень развития, договоры умеренно отменили по взаимному разрешению: сами регионы признали их ненужными.
Управление Украины не воспользовалось опытом северных граждан.
Ради своей независимости. По данным социологической службы Gallup, даже в 2008 году — после 90 лет массированной украинизации — для 5/6 людей Украины родной язык, раз в день используемый в быту, русский.
Удержать русских в отдельном государстве можно только жестким пропагандистским давлением.
Для этого не только постоянно провоцируются конфликты с остальными русскими, ну и рекламируется украинская — южнорусская сельская — культура и поддерживается чувство вины за неиспользование «родного украинского» языка, уже полтора века разрабатываемого на базе южнорусских диалектов.
Украинским русским постоянно ставят в пример «образцовых украинцев» — жителей регионов, дольше других пробывших под властью Польши, а потому наиболее оторванных от общерусской культуры и ополяченных.
В этих краях индустриализация началась позже — поэтому они заметно беднее тех, где еще в имперские времена был создан один из огромных русских промышленных центров. Чтобы украинство казалось привлекательным, доходы Донецко-Днепровского промышленного района, николаевского судостроения, одесского судоремонта и т. п. перераспределяют в пользу запада Украины, где в 1-ое же десятилетие независимости местные власть и бизнес уничтожили фактически все компании, изготовленные в российское время.
Отношение к галичанам — жителям восточного склона Карпат, дольше всего (до 17 сентября 1939 года) прожившим под польским влиянием — на Украине приблизительно такое же, как к ортодоксальным иудеям в Израиле: их не довольно кто любит, но они — единственное идеологическое оправдание самого существования самостоятельного страны. Субъекты федерации с ясно прописанными правами не дозволят грабить себя в пользу чужого дяди без внятных планов сотворения этим дядей ресурсов для будущего взаимодействия — хозяйственного, без идеологии.
И уж совершенно нереально счесть примером дядю, в чью пользу себя ущемляешь, зная, что сам он себя и прокормить не способен.
Практически все из проф украинцев — тех, кто извлекает или хотя бы надеется извлечь прибыль из отделения Украины от остальной Рф — тоже за федерализацию.
Регионов, где украинизация сильно сказалась на массовых настроениях, больше, чем разумеется русских, но они сопоставимо малонаселенные и добиваются собственного только большей активностью голосования. В федерации же практически все вопросы решаются числом регионов — и украинизированные могут добиваться большего, чем в унитарном государстве.
Поэтому за договорное разграничение способностей меж центром и регионами уже выступили советы не только южной Одесской области (чьи порты — крупнейшие в республике — изрядно пополняют общий бюджет) и граничащей с ней Кировоградской, ну и Житомирской — на границе с Белоруссией. Но для Киева, сидящего на основных экономных потоках, федерализация — конец существования за чужой счет.
Массовые убийства в Одессе и Мариуполе, два года террора против Донбасса — всего лишь способ защитить доход. Бухгалтер одной из огромных в 1930-е американских банд Аббадабба Берман (Отто Бидерман) произнес: «Ничего личного — только бизнес».
Так и будут беспредельничать, пока вашингтонская и брюссельская крыша не отвернется. Создатель — политический консультант, член группы советников при мэре г. Москвы Все представления >>