Вероника Джиоева, югоосетинская оперная дива со стремительно возрастающей карьерой, приехала в Сочи, чтоб спеть в рамках Культурной Олимпиады. Сочи ей нравится тем, что тут «не холодно», не нравится количеством попсовых афиш.
Популярная собственной прямотой певица выложила всю правду обозревателю «Известий». — Здесь в Сочи вся страна на данный момент отдыхает, а вы приехали работать.
— У меня расписан практически каждый день до 2016 года.
На данный момент я уезжаю из Рф и вернусь лишь в ноябре, к премьер-министре «Князя Игоря» в Большом в постановке Юрия Любимова, в какой я участвую.
— Не так давно вы пели с Баварским оркестром под управлением Мариса Янсонса.
Какие воспоминания? — Это таковая фортуна — работать с дирижером, входящим в пятерку наилучших в мире.
После чего я чрезвычайно ожидала второго приглашения от Янсонса, и вот оно поступило: буду петь в 2014 году с оркестром Концертгебау, а этот оркестр еще лучше, чем Баварский.
— Не желаете ли испытать себя в барочной музыке?
— Я умею петь барокко, так же как джаз, эстраду и прочее, но это не мое.
Там я не могу показать все богатые краски, свободу и красоту собственного голоса.
В пении, к примеру, Чечилии Бартоли для меня очень много химии, искусственности.
Я не получаю от нее наслаждения. — В которой момент в вашей карьере произошел решающий рывок?
— А у меня все плавненько было, ступень за ступенью. Я знаю, что постоянно достигну, чего же желаю.
Не то что подлостью некий.
Нет, нужно идти прямо и в правильном направлении.
И никогда не срывать проекты, даже из-за заболевания.
Все простуды я переношу на ногах. Естественно, это вредоносно, и в итоге я заработала приобретенную заболевание уха.
Но в этом году я не отменила ни 1-го концерта и чувствую себя человеком. Здесь либо так, либо тебя отставят в сторону.
— Анна Нетребко в ближайшее время отменяет чрезвычайно почти все проекты, и ничего. — Она знает, что делает.
Если б Аня спела лишь «Любовный напиток» в Метрополитен, она уже была бы легендой.
Она — бренд, и заслужила право отрешаться. Если б я была на ее месте, наверняка, так же бы делала (смеется).
— Есть ли безупречный возраст примадонны? — Естественно.
Это 40–45 лет.
— Вы ограничиваете себя в еде?
— Очевидно, в день концерта я не буду есть чипсы либо семена.
А вообщем я ни в чем себя не ограничиваю. Основное — выспаться перед концертом не говорить много.
Что для меня чрезвычайно тяжело (смеется).
— Есть мировоззрение, что сегодняшним русским певцам тяжело пробиться без общения с Валерием Гергиевым.
— Это полностью не так. Почти все молвят, что я пою в Мариинском театре, так как осетинка.
По сути у Гергиева поют всего три человека из Осетии, так что «своих» он не протаскивает. Он протаскивает профессиональных, тех, кто ему нравится.
Не тайна, что его возлюбленная певица — Аня Нетребко.
— Как вы относитесь к истории с удалением Евгения Никитина с Байрейтского фестиваля из-за юношеской татуировки?
— Почти все молвят, что он сам заварил эту кашу ради рекламы. Я для вас скажу, что реклама ему не нужна — это один из наилучших певцов в мире.
Наверняка, здесь дело в зависти к русским певцам.
На данный момент идет борьба с русскими певцами, так как мы самые высокооплачиваемые, поем главные партии во всех театрах, во всех стилях и на всех языках.
Не знаю, почему русская публика так любит средних европейских певцов, прощая им почти все. Европейцы же придираются к каждому нашему французскому либо германскому слову.
— И тем более русским музыкантам удается пробиваться. — И Америка, и Япония, и Южная Корея просто закупают российских музыкантов в больших количествах.
Все фаворитные доктора из Петербурга и Москвы работают там. Мы ничего не держим не ценим — всё выпускаем из рук.
Даже Осетия: кажется, таковой небольшой люд, ну откуда берутся такие страшные люди!
Они даже Гергиева не оценили. — А что, там его не обожают?
— Сейчас-то его боготворят, а в свое время не оценили.
— Вы говорите, что мы ничего не держим. А сами тоже ведь огромную часть жизни проводите за рубежом?
— Я живу в Петербурге и в Праге. Сначала моей карьеры один умный человек мне произнес: езжай и делай карьеру на Западе, тогда тебя будут признавать тут.
Мы обязаны.
Я не чрезвычайно люблю в Европе жить, но работать приходится. И ежели мне дают два договора: один в Рф, иной в Европе, я выберу Европу, к огорчению.
— Из-за средств? — Нет, из-за статуса.
— Примадонне непременно необходимо быть дамой с нравом?
— Опосля конкурса «Большая опера» люди писали: «Мы так любим глас Джиоевой, но она таковая вульгарная! Это так раздражает!
» По сути это была моя защита от закулисных интриг.
Вообщем, не знаю, почему за мной закрепилась слава «острой на язычок». Может, так как я постоянно говорю правду?
Просто когда я приезжаю в город, я не желаю созидать близко с нашими афишами дешевенькую некачественную попсу.
Мне это тошно, даже не желаю петь в сей день! Ну что это?
Как можно приходить на концерт, где поют под фонограмму?
Разве это эмоции? Я бы ни за что не пошла на таковой концерт.
Ну разве что за €1 млн.
В таковой ситуации все виноваты, в особенности СМИ. Что нам дают, то мы и едим.
Людей закармливают попсой, и люди деградируют.
От этого много зла и неприязни.
Когда звучит классическая музыка, всё по-другому.